«Наши вечеринки изменили чью-то жизнь»

Женя Stepfather о мероприятиях и людях, уникальных для Архангельска и музыкального сообщества в целом

Если вы считаете, что клубные вечеринки в Архангельске ничем не отличаются друг от друга, то вы сильно ошибаетесь. Помимо популярных клубов и промо-групп в нашем городе существуют и их антиподы — небольшие сообщества организаторов, которые, помимо качественного отдыха посетителей, имеют ещё одну важную цель. Они знакомят гостей вечеринок с нетривиальной музыкой. Она не звучит на радио, не публикуется в популярных музыкальных пабликах, однако пользуется спросом в ограниченных субкультурных кругах по всему миру.

Одно из таких сообществ — объединение 26 CREW. Оно ведёт свою деятельность целое десятилетие — с 2006 года. Комьюнити сконцентрировано вокруг драмнбэйс-музыки, однако пропагандирует и другие андеграундные жанры. В прошлом году ребята также открыли серию вечеринок с ироничным названием «Очень Плохая Музыка».

Мы взяли интервью у одного из «отцов-основателей» движения — Жени Stepfather’а. Поговорили с ним о культурной составляющей таких ивентов, о легендарном артисте из Нидерландов и о музыке в целом.

— Выдам сразу «пакет» вопросов. Как всё началось? Какой была первая вечеринка? Откуда взялось название?

— Лично для меня это «всё» началось в 2005 году, когда мы сильно сдружились с Сашей (Spieltape). Нас объединила электронная музыка и первые совместные шаги в диджеинге. Учились сводить, разбирались в технике. У него дома стоял простой двухканальный пульт Stanton, и через его многоканальную звуковую карту мы подключались к компьютеру, пытались по инструкциям из интернета что-то там на слух свести. Когда начало получаться, встал вопрос: «А где бы поиграть?».

Фото: Павел Ветер / pavelveter.com

Клубная культура в Архангельске в то время только набирала обороты, вечеринок было немного и все, на мой взгляд, довольно сомнительного качества. Мой drum&bass и его hard techno / schranz воспринималась всеми как экстремальная музыка, и, если и были предложения поиграть, то где-нибудь в самом конце разностилевой вечеринки. А быть постоянно на вторых ролях и играть в 4−5 утра свои пластинки для горстки выживших желания не было, нужно было придумывать что-то своё. В то время к нам присоединился Шамиль (Shamil), который осваивал микрофон, хотел быть MC, и, впоследствии, на довольно продолжительное время стал голосом 26 crew. Мы сели у Саши дома, подумали, и на бумаге, конечно, вышла отличная вечеринка. Но планам не суждено было сбыться так быстро, наступила зима 2005 года: сессия, времени в обрез, короче — не срослось.

А в феврале на какой-то вечеринке меня познакомили с Робертом (Rob_Dee). Он как раз вернулся в Архангельск, заряженный питерской drum&bass культурой и тоже имел опыт диджеинга. Слово за слово — и через пару недель мы уже сидели в кафе и обсуждали название будущей drum&bass вечеринки. У него был друг в Питере — DJ Bziq, и мы решили пригласить его хэдлайнером, в довесок взяли DJ Experience — тоже из Санкт-Петербурга. Он играл популярный в то время стиль breakz. Накидали смету, лайнап, пожали руки и разбежались. Через пару часов Роберт позвонил мне и спросил: «RAGE! Как тебе название?». Я сказал: «Отлично!». И понеслась. Дальше были поиски площадки, приготовления. Дизайн, помню, был крайне вызывающим: кровь, какие-то жуки мерзкие. Кровь, кстати, была настоящая.

— А в чём была, собственно, цель команды? Если не считать целью качественную организацию событий.

— Для меня цель всегда была одна — хорошо провести время под музыку, которую я люблю, с друзьями, с людьми, которые разделяют мои взгляды. От публики в то же время шёл чёткий запрос на энергичные, яростные вечеринки, и так получилось, что мы угадали тренд. А одновременное засилье откровенного шлака в клубной культуре позволило 26 crew выгодно выделиться на этом фоне. Мы легко противопоставили себя всей остальной тусовке, просто гнули свою линию в отличие от тех, кто хотел подстроиться под вкусы публики и что-нибудь с этого поиметь. Осознание всей ситуации, конечно, пришло пост-фактум спустя много лет, потому что, когда ты охвачен какой-то идеей, времени на размышления нет совсем.

Мне потом спустя много лет случайные люди на полном серьёзе говорили: «А вот я ходил (или ходила) на ваши вечеринки и считаю, что это изменило мою жизнь». Но цели вмешиваться в чью-то жизнь у нас не было, мы просто делали то, что делали; может, отчасти хотели нести просвещение… Я не знаю. Хотя, конечно, когда слышишь, что твои вечеринки изменили чью-то жизнь, появляется ощущение, что всё было не зря.

Фото: Вечеринка «Очень Плохая Музыка 02» на Пивоваренном Заводе, Павел Ветер / pavelveter.com

— Самое крутое событие от 26 CREW — это…

— Это пусть публика решает. Если я начну давать публичные оценки тому, что я делаю или делал, то это будет выглядеть не очень здорово. Но если судить по количеству шума вокруг одной отдельно взятой вечеринки, то это, конечно же, первое мероприятие — RAGE. Сколько было о нём восторженных отзывов и, одновременно, сколько же было вылито грязи! Когда я увидел это в отзывах к вечеринке, подумал: «Ого, кажется, мы сделали что-то настоящее, раз люди так реагируют». Кто-то решил, что наша промо-группа — это порождение дьявола из-за специфической (на их вкус) музыки и записал нас чуть ли не в личные враги. А кто-то до сих пор ходит на мероприятия — и это спустя 10 лет, настолько сильно их зацепило!

Если говорить о чём-то более личном, то лучшим было мероприятие с участием Black Sun Empire (Нидерланды) в клубе iOD — кажется, в 2007-м. Это было, по большей части, моё сольное событие в рамках 26 crew. Готовили его вместе с Серёжей (Sergey Po) из Onelife Production. Столько сил в него было вложено — видимо, этим и запомнилось. Ну и масштаб, конечно, всё-таки drum&bass звёзды первой величины нечасто в Архангельск в те времена заезжали.

— А как вообще пришла идея привезти в Архангельск Black Sun Empire? Даже сейчас, спустя столько лет, это кажется абсолютно невозможным — легендарное d&b-трио из Нидерландов в нашем «железнодорожном тупике».

— Идея пришла неожиданно, просто щёлкнуло в голове: Архангельску нужен по-настоящему крутой привозной drum&bass диджей или музыкант. И я начал, как говорят, «мониторить рынок». Нашёлся вариант с привозом Black Sun Empire (а BSE для меня были этакие небожители, с их треков началось моё увлечение drum&bass музыкой). У них был тур, вроде, в поддержку выхода нового LP: несколько городов по России, и была свободная дата. Понятно, что в одиночку осилить такое мне было сложно, Роберт в то время разбирался с какими-то сложными амурными делами, и с радаров исчез, поэтому я предложил столь смелую идею Серёже (Sergey Po). У него в то время на мероприятиях всегда были очень качественные визуальные концепции, чего, признаюсь, не хватало нашим. Он согласился, мы всё посчитали, ахнули, но отступать было некуда.

Там, конечно, была целая куча забавных моментов. Мы этого Мишу (Micha Heyboer, участник трио Black Sun Empire) из аэропорта погрузили в Land Cruiser моего друга и повезли в ресторан, как того требовал райдер. Рейс был поздний и, как назло, всё в городе было либо уже закрыто, либо на спецобслуживании, и нам пришлось ехать аж до Малых Карел, чтобы выполнить эту часть райдера. По пути мы много шутили про плохие дороги, а артисту, похоже, было совсем не до шуток. Представляете: за окном темно, снег, холод, а мы всё едем и едем мимо каких-то разваливающихся деревянных домов.

Еще один забавный случай произошёл, когда он уже отыграл свой сет. Мы с Серёжей специально напечатали n-ное количество афиш для автографов и усадили Мишу за стол, чтобы он их всем желающим подписывал. Я ушёл играть, и мне уже потом рассказывали, что собралась толпа, давка, это не понравилось каким-то там бандитам за соседним столом, они подошли и всё там по-свойски разрулили, часть афиш отжали, а потом сели с Мишей «отдыхать».

Фото: «Очень Плохая Музыка 04» в Колесе, Павел Ветер / pavelveter.com

— Сейчас многие считают, что клубная культура в России — именно культура — умирает. Как считаешь, отчего?

— Не понимаю, что за выражение такое — «умирает»? Всё в этом мире либо уже мёртво, либо ещё нет. Это же не шкала какая-то от «менее мёртвый» до «более мёртвый» — это больше как ноль и единица, некие крайние состояния. И если вокруг оглянуться, то становится понятно, что вот всё-таки нет, клубная культура не мертва. В Москве, где я сейчас живу, например, открываются новые клубы, «места силы», электронная музыка звучит на различных культурных мероприятиях, событиях, фестивалях, даже выставках. Всё так же приезжают звёзды, закатываются шумные вечеринки, открываются новые имена. Многие сетуют на потерю «магии», но, дорогие мои, никто вам и не обещал, что можно 15 лет тусить и через 15 лет будет всё так же свежо и интересно.

Новое поколение, которое уже даже не «Y», а «Z» — сегодняшние 20-летние, основная клубная публика — у них просто чуть-чуть другая жизнь и другие в ней приоритеты. Мне кажется, они просто не готовы защищать «своё», жертвуя ради этого связью с той частью мира, которая на это «своё» посягает или не принимает его, как мы в своё время. Тем более, когда речь идёт о каких-то там условных музыкальных стилях, поэтому «все слушают всё». А ещё, наверное, музыка сама по себе перестала быть ценной, перестала быть недоступной, быть объектом вожделения. Сегодняшняя её ценность, на мой взгляд, в том, как она может подчеркнуть тот или иной выбранный стиль жизни. При этом музыка является неотъемлемым кусочком пазла, без которого картина жизни многих современных молодых людей была бы неполной, и это достаточно круто.

— В столицах драмнбэйс вечеринок становится всё больше. Как считаешь, что нужно для качественного раскачивания регионов?

— Больше? Честно, не знаю. По поводу регионов побуду немного «капитаном очевидность». Для качественного их раскачивания нужны люди, посетители. В ситуации, когда идёт отток молодёжи в столичные регионы, очень сложно завладеть вниманием тех немногих оставшихся. Ещё сложнее воспитать из них благодарную публику. Можно, конечно, в соответствии с маркетинговой теорией попробовать создать для них ценность, но сильно рассчитывать на коммерческий успех в текущих реалиях я бы не стал. Вообще, как мы видим, на музыке становится всё сложнее и сложнее заработать — это просто очередной тренд, который нужно либо пересидеть, либо постараться переломить.

— В те времена вы противопоставили себя остальной тусовке, выбрали кажущееся непопулярным направление и запустили мощнейшую субкультурную волну. Как думаешь, можно ли провернуть подобное сейчас, этакую перезагрузку?

— Ещё раз, современные реалии не позволяют музыке долго оставаться в андеграунде, как только она набирает обороты, а это сейчас происходит уже не за годы, а порой — за месяцы, ею начинают «болеть» все. Но так же быстро, к сожалению, эта волна и уходит. «Клиповость» мышления современного общества потребления не позволяет подолгу сосредотачиваться на чём-то одном, вокруг всегда найдется что-то новое и интересное. Спрос на что-то настоящее будет всегда, но в основной своей массе люди всё так же будут тащиться от этого постоянного «переключения каналов». Собрать горстку выживших, возглавить сопротивление… Не знаю, пока это из мира фантастики.