Изобретать архангельский велосипед

Московская художница Ильмира Болотян рассказала, зачем нужны творческие коммуны


Весь сентябрь в Архангельске проходил проект «Открытые системы», организованный музеем современного искусства «Гараж». Одна из его кураторов Ильмира Болотян прочитала в Добролюбовке лекцию, посвящённую опыту самоорганизации московских художников, который могут перенять и местные мастера. «Бруснике» она рассказала о значении творческих коммун и их актуальности для регионов России.

— Ильмира, расскажите, почему вы стали организатором выставок, как пришли в современное искусство?

— По первому образованию я филолог, кандидат наук. Занималась исследованием театра, работала редактором на телевидении. А потом я поняла, что мне надоело писать про других людей, редактировать других людей. Мне захотелось что-то делать самой. Тогда я поступила в институт Анатолия Осмоловского «База», где изучают современное искусство. Это было в 2011 году. Так я стала художником, а с 2015 года начала делать выставки как куратор.

— Какие проекты вы уже реализовали?

— Первый мой проект назывался «Обыкновенные мученицы» — о разных формах насилия. Например, там была такая работа: девушка с неизлечимой болезнью в костюме гимнастки делала разные пируэты на Красной площади, таким образом показывая, что в спорт у нас в стране вкладываются, а в медицине очень много проблем, нет финансирования.

Была ещё такая нашумевшая история. Девушку, редактора одного из сетевых изданий, избил её парень. Она выложила в интернет свою фотографию после избиения: опухшее лицо с гематомами. Художница Варя Терещенко написала большой портрет по этому снимку. На заднем фоне было много раз написано: «Это твоё истинное лицо», — эти слова сказал той девушке парень после того, как избил её.

Затем художницы Микаэла и Марина Винник предложили мне быть куратором большой феминистской выставки, которая финансировалась немецким фондом «Роза Люксембург».

Тогда, в 2014 году, был какой-то бум феминистских выставок и в Питере, и в Москве. Было видно, что люди используют слово «феминизм», но не совсем понимают его значение, не читали теорию. Заметив эту путаницу, я решила, что хорошо было бы сделать такую полуобразовательную выставку, у меня появилась идея словаря. Мы объявили open call — художники могли присылать свои работы и те термины и понятия, которые им важно было осмыслить. В итоге, пришло больше ста заявок. Таким образом, у нас получилась огромная выставка в октябре-ноябре 2015 года, которая называлась «И — Искусство. Ф — Феминизм. Актуальный словарь».

Последнее крупное событие, в котором я участвовала как куратор, — это Триеннале современного российского искусства музея «Гараж». Каждый из членов кураторской команды, в которую я входила, посещал разные города, знакомился там с художниками и привозил материал для архива музея. Я ездила во Владивосток.

Мы выяснили, например, что в любом городе обязательно есть человек — мы назвали его мастер-фигура (это термин социолога Алексея Юрчака), — который аккумулирует вокруг себя творческую среду, это может быть художник или просто необычный человек. У вас тут есть Древарх. Всё, что он делает, это абсолютный перфоманс.

— О чём вы говорили на лекции в Добролюбовке?

 — Я решила немного рассказать про практику самоорганизации художников в Москве, в том числе о том, как вообще становятся художниками: какие есть учебные заведения, сколько они стоят, где чему учат и что происходит после выпуска.

Самоорганизации художников чаще всего создаются выпускниками учебных заведений, потому что их много, а институций — галерей, музеев и так далее — мало, и в них трудно попасть из-за огромной конкуренции. А начинающим нужно заниматься практикой, поэтому они объединяются, делают свои выставки и уже тогда большие институции приходят и исследуют их.

Я сама была участником центра «Красный», это тоже самоорганизация художников. Мы открылись в 2015 году и два года вели свою деятельность — всё на свои деньги. Об этом, кстати, я тоже рассказала на лекции: нет никаких больших денег в Москве, всё делается на свои средства, кто сколько потянет. Очень мало художников, которые действительно зарабатывают своим искусством. Так было всегда и так будет.

— Насколько самоорганизация художников актуальна для регионов?

— Я думаю, актуальна, если здесь есть люди, которым это нужно. В одиночку работать очень сложно и грустно. Нужно создавать вокруг себя творческую среду, даже свою образовательную институцию, как, например, сделала группировка «ЗИП» в Краснодаре. Они не просто стали известной арт-группой, которую сейчас выставляют в музеях, а организовали Краснодарский институт современного искусства (КИСИ), где обучают других ребят. Понятно, что это, по сути, курсы, во главе которых стоят уже признанные художники. Но это всегда так было: есть мастер и есть его ученики.

В любом случае выигрывает тот, кто что-то делает. Нужно только начать, и всё пойдёт по накатанной, потому что Москва и заграница всегда смотрят на регионы. Московскому художнику гораздо сложнее попасть на большую выставку современного российского искусства, чем художнику из других городов, потому что организаторы выставки стремятся показать что-то новое, открыть новое имя.

Чтобы пробиться на большие выставки, нужно, как мне кажется, делать что-то аутентичное, самобытное, не ориентироваться на образцы. Пусть это будет вновь изобретённый велосипед, но он будет архангельский.

— Какое у вас сложилось впечатление об Архангельске? Как вы думаете, какой вид искусства может здесь развиваться?

 — Я видела, что здесь есть стрит-артисты…

— Главный художник Архангельска раньше занимался стрит-артом.

— Я надеюсь, что он вдохновится примером бывшего главного художника Владивостока Павла Шугурова, тоже стрит-артиста. Когда его назначили на должность, он кардинально изменил облик города.

Современное искусство может стать визитной карточкой любого региона, что влияет в том числе и на развитие сферы туризма. Оно о том, что сейчас происходит с нами, и о вечных темах, которые всегда всех интересуют. Заниматься современным искусством — это значит не выпадать из времени и пространства.

Поддержите Бруснику