Следуя за белым кроликом

О премьере «Месяц в деревне» в Архангельском молодёжном театре

Читали ту самую сказку Льюиса Кэролла, в которой белый кролик увёл Алису в Страну чудес? Или, может быть, смотрели «Матрицу», в которой сестры Вачовски вели Нео за белым кроликом? Теперь с белым кроликом ассоциируется нечто совершенно иное: пьеса классика Ивана Сергеевича Тургенева «Месяц в деревне» в интерпретации Максима Соколова. В ней предлагается следить за приключениями «повзрослевшей Алисы» — Натальи Петровны Ислаевой в исполнении Яны Пановой.

Действие разворачивается летом, в усадьбе богатого помещика Ислаева (Евгений Шкаев), вечно занятого какими-то прожектами — сейчас, например, строительством плотины. Его жена, Наталья Петровна (Яна Панова), скучает в обществе своего давнего друга и поклонника Ракитина (Антон Чистяков). Внезапно сердечный покой хозяйки дома нарушает прибытие Алексея Беляева (Степан Полежаев) — молодого учителя для сына Ислаевых, Коли (Егор Полежаев). На воспитании у Натальи Петровны семнадцатилетняя сирота Вера (Анастасия Буланова), тоже попадающая под обаяние Беляева. Вериной руки, в свою очередь, при помощи доктора Шпигельского (Илья Глущенко) пытается добиться богатый сосед-помещик Большинцов (Виктор Бегунов). Кроме того, есть ещё воспитатель-немец (Александр Берестень), воспылавший страстью к гувернантке (Евгения Плетнева), а также наивная кокетка — служанка Лиза (Анастасия Хуртай) без определённых сердечных пристрастий. Такая вот дворянская санта-барбара: все кого-то любят, но безответно. Прямо как в песне Светланы Крючковой, героиня которой тоже страдала от неразделённой любви к учителю в советском сериале «Большая перемена»: «Мы выбираем, нас выбирают — как это часто не совпадает».

Фото Анастасии Онучиной

Перед показом Максим Соколов предупредил, что Иван Тургенев — молодой драматург. Когда он опубликовал «Месяц в деревне», ему было всего 32.

— Но он уже звезда, его даже в школе изучают, — представил классика режиссёр.

Спектакль стал экспериментом, намерением зафиксировать пьесу именно сейчас; показать наглядно, что и сегодня люди попадают в те же ситуации и испытывают те же чувства. При прочтении пьесы Тургенева сделать это тяжело: там персонажи говорят длинными пафосными монологами вслух, чтобы объяснить свои внутренние переживания. Возможно, люди XIX века так и делали, но мы — нет. Разве что напишем строкой в твиттер, фейсбук или вконтакте. Может быть, даже не своими словами, прикроемся чужой цитатой, скинем грустную песенку…

Фото Анастасии Онучиной

Именно такой ход придумал Максим Соколов. Он поставил «Месяц в деревне» как саунд-драму. Поскольку в диалогах герои Тургенева почти всегда говорят обиняками да экивоками, боясь просказаться в самом главном, им помогают музыкальные композиции, которые режиссёр подобрал и распределил по спектаклю. Так, например, желчный Ракитин о своей сдерживаемой страсти к Наталье Петровне поёт в песне «Всё для тебя» Стаса Михайлова; общее настроение выражается в звучании песни «Summertime Sadness» Ланы дель Рей; Наталья Петровна и Верочка, признаваясь себе в чувствах, поют дуэтом Je suis malade («Я больна») Лары Фабиан, а затем ликуют под The Beatles: «Он её не любит, Let it be.»; звучат композиции Петра Налича, Адель, Olafur Arnalds, Ryuichi Sakamoto. Оригинальный «саундтрек» спектаклю создал сын Яны Пановой и Евгения Шкаева, Филипп — его песня называется «Белый кролик».

Фото Анастасии Онучиной

Действие, собственно, перенесено в студию звукозаписи — очевидно, это часть большого загородного дома. Наталья Петровна как будто заперта в этой душной студии. Искусственный газон вместо сада, по которому «гуляют» те самые белые фарфоровые кролики, искусственный свет, пластмассовая перегородка, за которой видны синтезатор и другие инструменты. Сюда, к микрофону, персонажи порой ходят, как на исповедь.

Фото Анастасии Онучиной

Как и в предыдущей постановке «Вий», в «Месяце в деревне» Максим Соколов активно использует видеоэкран. На нём периодически появляются интересные субтитры по типу: «Наталья Петровна хочет дышать духами и туманами… И новое платье», «Центральный луч на синтезатор. (Немного приглушенно)», «Великое слово — мать». Полно аллюзий к глянцу, гламуру и попсе — тому, в чём мы живём, что окружает нас фоном. Сцены объяснения в любви похожи на видеоклипы или арт-перфомансы современного искусства. Такой искусный жонгляж образами массовой культуры и средствами массовой коммуникации уже можно считать стилем режиссёра. Он ведёт диалог со зрителем на понятном, современном, языке.

Фото Анастасии Онучиной

Очень удачной и довольно смелой находкой, выводящей зрителя на новый уровень сопереживания, становится реальная видеозапись регистрации в ЗАГСе Яны Пановой и Евгения Шкаева (именно они играют семейную пару Ислаевых). Она открывает второй акт, который, в отличие от смешной первой части, по тональности куда более трогательный. Эта «личная» нота в спектакле обезоруживает, стирает грань между игрой актёра и жизнью.

Фото Анастасии Онучиной

Во второй части постановки Яна Панова в роли Натальи Петровны уже не женщина в возрасте, которая на полном серьёзе кокетничает с молодым человеком и на что-то надеется (вы видели таких женщин, за ними всегда смешно и весело наблюдать). Становится понятно, что она испытывает то самое болезненное чувство: первую любовь, да только не в срок. И совершенно не знает, что с этим делать, так как в привычном душном пространстве обыденной скучной жизни такой сильный ураган грозит смести на пути всё. Вот тут комедийность и переходит в драму.

Фото Анастасии Онучиной

Фото Анастасии Онучиной

Не будем «спойлерить» и раскрывать, чем заканчивается эта история. Скажем лишь, что финал Максима Соколова отличен от финала Тургенева. Лично меня эмоционально именно финальная часть не задела — катарсиса не случилось, а вот мою соседку проняло до слёз. Но спектакль, безусловно, надо смотреть, даже если вы с осторожностью относитесь к идее осовременивания классики. После спектакля остаёшься в полном восторге от того, как организовано сценическое пространство и движение; от работы актёрского ансамбля, в котором, тем не менее, дано право блеснуть каждому. Вся команда (сценография и костюмы — Анастасия Юдина, зав. постановочной частью — Евгений Шкаев, свет — Игорь Кузнецов, звук — Артём Морозов, зав. костюмерным цехом — Татьяна Потоцкая, помощник режиссёра — Татьяна Спирова) во главе с режиссёром Максимом Соколовым создала цельную картину безвоздушного пространства; семейный портрет в интерьере, благодаря, в том числе, замечательной работе с деталями. Так, например, Коля и Ислаев появляются в одинаковых коротких штанишках. Сразу становится понятно, что Ислаев — вечный русский ребёнок. Лук, который для Коли смастерил Беляев, оказывается в руках Натальи Петровны, когда та в силах выдать Верочку замуж за Большинцова и взять на себя роль Купидона. Образ робкой матери Ислаева, Анны Семёновны, создан не только выразительной игрой Натальи Малевинской, но и бело-розовым костюмом. Тренажёр, на который садятся сначала Верочка и Беляев, а затем Ракитин и Наталья Петровна — не только велосипед, на котором они мечтают умчаться вдаль, но и средство разрядки сексуального напряжения. Наталья Петровна в свою голубую пышную юбку Алисы переодевает Верочку, которая становится её преемницей в неудавшихся чувствах. И подобных нюансов в спектакле немало.

Фото Анастасии Онучиной

Фото Анастасии Онучиной

Поэтому хочется следовать дальше за белым кроликом в этот вещественный мир чудес и разгадывать его, как головоломку. А заодно и примерить классику на день сегодняшний — нет, отличий нет, люди такие же, мысли такие же, смысл неизменен.