Музыка — это чувства во время её создания

Композитор Денис Стельмах о продолжении «нового начала»

Денис родился в Архангельске, учился в гимназии, и в детстве боролся со знакомым всем подросткам желанием бросить «музыкалку», отнимавшую так много сил и времени. Теперь он — композитор, и его мелодиями заслушиваются люди со всего мира. «Брусника» поговорила с Денисом о повседневной жизни, об одушевлённости музыкальных инструментов и об эмбиенте — самом атмосферном жанре музыки.

— Ты можешь составить некий «топ» творческих достижений?

— На первое место я поставлю то, что меня звали с концертами в другие города, кроме Петербурга, где я живу, и Архангельска, откуда я родом — в Новосибирск и Великий Новгород. Это, конечно, совсем не большой список — но всё же уже что-то. Второе - это то, что моя музыка была на телевидении, в сериале на телеканале «Домашний». Каждый раз мне почему-то немного неловко об этом рассказывать — ведь название программы говорит само за себя: «Восточные жёны». Это сериал о жизни русских женщин, которые выходят замуж за восточных шейхов. И подобные хитросплетения их судеб происходят под мою музыку — действительно странное ощущение (смеётся). Но зато в титрах сериала я указан как единственный композитор — понятное дело, моей семье, друзьям, мне самому, приятно включить телевизор, услышать знакомые композиции и увидеть имя.

Есть ещё два достижения, но они, наверное, немного другого плана. Для меня действительно многое значат отзывы слушателей. Разумеется, приятно получать даже обычное «спасибо!» — но ничто не сравнится с некоторыми другими откликами, которые я получал. Например, говорили, что мои композиции помогали справиться с утратой или придавали сил во время тяжёлого недуга. От подобного у меня всегда мурашки и ощущение того, что у всего создаваемого мной есть предназначение. Это сильно мотивирует. И ещё одно достижение — это то, что я не зациклился на определённом жанре. Мой второй альбом будет кардинально отличаться от первого, да ещё и выйдет совместно с другим музыкантом, а для меня это нечто совершенно новое.

Фото: Denis Stelmakh / ВК

— А в чём заключается отличие второго альбома?

— Как я уже сказал, у него есть два основных отличия. Первое — это жанр альбома — эмбиент, который с трудом поддаётся описанию. Его название происходит от английского «Ambience» — «атмосфера, окружение». Существует две разновидности этого жанра: эмбиент в кино и видеоиграх — фоновые звуки: шум ветра, листвы, пение птиц, и другой эмбиент — музыка. И если описывать её, то это атмосферные, обволакивающие мелодии с каким-либо одним тянущимся звуком. «Невооружённым ухом» может показаться, что это нечто электронное. Но эмбиент на самом деле играется на гитаре, у которой очень много педалей — штук 20. Все они определённым образом нажимаются, и вместо обычного гитарного звучания получается длинный-длинный тянущийся звук (Для знакомства с жанром эмбиента Денис рекомендует группу американскую «Hammock" — ред.). Я начал слушать эмбиент года два назад — и, так как это отнюдь не распространённый жанр, — постоянно нахожусь в поиске новых эмбиент-исполнителей. Так и нашёл человека, да ещё и из Петербурга, где я живу, работающего в жанре эмбиент — Icelandic Elephant. Послушал, мне очень понравилось, и я предложил попробовать поработать вместе. Это и есть второе отличие: альбом создаётся нами двоими.

— Твоя творческая деятельность повлияла на личную жизнь?

— В чём огромный плюс работы композитора, даже если ты, например, станешь известен всему миру? Наверняка все слышали о таком композиторе, как Ханс Циммер. А кто-нибудь интересовался, как он выглядит? Да, наверное, но они составляют крохотный процент от всех его слушателей. Вот в этом и плюс: будешь ли ты всемирно популярен, будешь ли «загребать» миллионы долларов — всем, тем не менее, будет наплевать, как ты выглядишь, никого не будут интересовать подробности твоей личной жизни, не будет никаких папарацци. Если ты оплошал, пробежав голым по улице, — это никого не заинтересует. Всем нужна твоя музыка, но ты не медийная личность. Можно заниматься творчеством, не беспокоясь о свободе личной жизни.

— Как ты подбираешь визуальную часть к музыке: обложки альбомов, названия композиций?

— На названия моих композиций, кстати, часто жалуются. Мне иногда пишут в комментариях: «Денис, усложни названия, слишком банально!», «Почему так пресно?». То есть человек слушает трек под названием «Memories» — «воспоминания» — что он представляет? Воспоминания? Или, слушая «Serenity» - «безмятежность», представляет безмятежность? Всё, никакого полёта мысли. А я должен называть музыку вроде «Кленовый лист в осеннем лесу, падающий на гладь остывшего озера». Но ведь мелодии рождаются у меня непосредственно в момент игры, и первый образ, который при этом идёт — это и есть будущее название. Когда я написал «Afraid of Destiny», как раз была пора ЕГЭ, поступления, я не знал, уеду ли я из родного города — и я реально боялся того, что будет впереди. Да, названия банальны, но что поделать? Это мои чувства во время создания мелодии, и я считаю, что усложнять чувства ни к чему.

Название моего первого альбома, опять же, говорит само за себя. «New Beginning» — «новое начало». Я писал его в основном в школьные годы, и вот, 11 лет школы, казавшиеся почти бесконечными, остались позади. Эти 11 лет я воплотил в музыку, и впереди было это самое «новое начало». А обложка альбома родилась гораздо раньше, чем сам альбом. Когда у меня было написано всего 3−4 композиции, я увидел фотографию у своей близкой подруги. Меня как будто осенило тогда: это было именно то, что нужно (хотя даже название альбома родилось позже). Какая-то даль, лес, облака, и девочка, лица которой не видно, бежит вперёд. Помню, тогда ещё написал у Ксюши в комментариях: «Ахахах. Возьму на обложку». Посмеялись с ней, а через несколько лет я исполнил задуманное. И Ксюша реально не могла поверить, что я использовал её снимок — фотографию, на которой была она сама, её собака.

Изображение: Denis Stelmakh / soundcloud.com

Для обложки второго альбома я хочу скооперироваться с петербургским художником — просто дать ему послушать альбом и попросить превратить, визуализировать впечатления. Надеюсь, получится неплохо.

— А тебя вдохновляет родной город?

— Безусловно. Я вообще могу писать музыку только в Архангельске, особенно так было раньше. Главный минус Петербурга — это то, что там в распоряжении был только синтезатор. А у меня особая «галочка» ненависти к электронной клавиатуре — потому что это искусственный инструмент. Это всё равно, что дублировать Моне фломастерами. Когда я работал в кафе летом, я играл на синтезаторе. Синтезатор у них крутой фирмы, стоит такой, на самом деле, бешеных денег. Но инструмент — вообще никакой. А моё «домашнее» пианино — старенький «Аккорд», в своё время стоил около 20−30 тысяч. И когда я сажусь за него, достаточно пары нот, чтобы понять, что инструмент дышит, говорит с тобой. Когда ты зажимаешь педаль — этот отголосок, который идёт, он и есть то, чего нет у электронных инструментов. Пианино состоит из струн, по которым ударяет молоточек, и за этим следует вибрация. Каждая следующая вибрация отличается от предыдущей, и каждая нота уникальна по своей природе. Сейчас в Питере я купил пианино (оно правда, так себе, и, кстати, всем читателям могу посоветовать — не покупайте «Красный октябрь» — оправдывает гуляющее среди пианистов звание «гроба на колёсах»), и теперь музыка рождается и в Петербурге. Но да, разумеется, дома, в Архангельске, меня вдохновляет семья, друзья, знакомая природа — хочется играть и писать. Но одно дело начать новое произведение, а совсем другое его закончить и довести до ума. Никому не нужен «голый» мотив - а придумывать начало и конец произведения лично для меня — самое сложное.

— И последнее: какие у тебя планы на будущее?

— Скажу честно: я не люблю рассуждать о будущем, особенно тогда, когда за мной записывают. Потому что на то это и планы, может даже мечты — многим из них просто не суждено сбыться. Но когда позже перечитываешь то, сколько ты всего себе и, главное, своим слушателям наобещал, чувствуешь некоторую вину за несделанное. Скажу лишь, что у меня уже есть несколько идей для третьего альбома и даже для четвёртого. Если я буду выпускать третий, то он, скорее всего, будет похож на первый — и на то, за что меня сравнивают с Людовико Эйнауди (я, кстати, такое сравнение не очень люблю). А вот для четвёртого у меня придумана целая концепция, но её я точно пока оставлю в секрете.