«Архангельск — далеко не самый провинциальный город в России»

Евгений Тенетов о себе, о своих проектах и о культурном потенциале Архангельска

Культура и желание делать город лучше — то, без чего невозможно прожить в провинциальном городе. Об этих двух вещах мы решили поговорить с Евгением Тенетовым, редактором журнала PLUS, соучредителем центра «Футурист», художником и, с некоторых пор, директором Северного морского музея.

— Евгений, что было первым вашим шагом на посту руководителя музея?

— Первое, что пришлось делать — разгребать бумаги. Огромное количество времени, сил и нервов съедает отчётность, к тому же январь — отчётный месяц для бюджетных учреждений, каким и является музей. На первых порах может показаться, что никаких сил не хватит заниматься чем-то, направленным на креативное развитие музея, а придётся только носить бумаги из музея в министерство и обратно. Но не так страшен чёрт, как его малюют: разобраться можно со всем. Мы встанем в русло, и займёмся креативной деятельностью музея, потому что пока его позиции на культурном поле оставляют желать лучшего.

Культурный потенциал у музея есть, во-первых, помещение позволяет, во-вторых, всё-таки тема морской идентичности в Архангельске — это тема исконно наша, и она, к сожалению, не очень развита в городе. Мы привыкли видеть ряженных Петров Первых или бабушек поющих. Такое ощущение, что всё, что связано с таким величественным и важным с исторической точки зрения городом — что-то такое замшелое и немодное. Хотя, на самом деле, есть прекрасный опыт других северных городов и в России, и Скандинавии, где именно региональная идентичность становится движущим культурным паровозом территории.

— Какие ещё планы и проекты у вас есть?

— Уже реализуем проекты «Морская синематика» и «Музыка в Морском», чередующиеся в течении месяца. Следующим будет проект лектория, куда хотим приглашать людей, которые бы нетривиально рассказывали о каких-то вещах, связанных с освоением Арктики, с полярными экспедициями, но не в сухом академическом формате. Чтобы это не было ликбезом; скорее творческой встречей. Это будут такие «пробные шары», я хочу понять, насколько коллектив музея к этому готов, насколько понимает, что делает, насколько здание и материальная база располагают к таким проектам.

Отработаем — будем смотреть дальше. В этом году масса юбилеев важных исторических событий: 100 лет ледоколу «Красин»; 75 лет Арктическому конвою «Дервиш»; 450 лет прибытию в Архангельск французского путешественника Жана Соважа — будет презентация книги француза Бруно Вильё. Недавно выяснилось, что именно Соваж впервые описал Архангельск — через два года после основания города, в 1586. Возможно, сам автор приедет из Франции. 100 лет русской подводной лодке «Святой Георгий» прошедшей из Италии в Архангельск — первое подводное плавание такой протяженности.

Посмотрим, как пойдёт. Замахиваться, как говорят, на Вильяма нашего Шекспира не будем. Я очень доволен результатом первого концерта «Музыка в Морском» — совершенно не ожидал такого количества людей. Представляете, у нас мебели не хватило, продавали стоячие билеты. Так что люди реагируют на что-то новое. Главное — удержать посетителя, заинтересовать.

— Вы коренной архангелогородец?

— Родился я здесь, да. Но мои родители — не поморы. Я помор в первом поколении. (улыбается).

— И вы никуда отсюда не уехали: женились, живёте, работаете, стараетесь сделать что-то лучше. Но почему таких людей, как вы, мало? Почему все стараются уехать?

— Ответов может быть много. Одна из важнейших причин, особенно для молодёжи — то, что в Архангельске, как и в большинстве провинциальных городов — удалённых и тупиковых — мало возможностей для саморазвития. Регион не предлагает тебе выбора дальнейшей реализации, чего не скажешь о столицах.

Второе — естественная жажда большего комфорта, материального благополучия своей семье. Да, в Архангельске мало денег, это в принципе дотационный регион. Поэтому люди едут, как говорили в Советском Союзе, за «длинным рублём».

Старшее поколение уезжает, чтобы обеспечить будущее детей. Они полностью осознают, что тут только один вариант: «мед» и, как раньше говорили, «лесопед»: медицинский, лесной и педагогический, вот и всё. А что дальше? — Родился, женился, сошёл с ума. Тупик.

Но это не мой вариант. Так сложилось, что реализация и применение мне нашлись и здесь. Я художник, рисую, мои работы выставляют, приобретают. Выходит журнал. Вот теперь я ещё и директор музея. Ещё креативные индустрии — «Футурист». Иногда просто не хватает головы, чтобы всё разложить по полочкам.

Фото: Евгений Тенетов / ВК

Если я приеду в свои почти сорок лет в Москву, то обнулю счета. Буду там просто Женя, никому не нужный. Здесь я могу поменять что-то и увидеть результат своего труда на близкой перспективе. Это очень важно для творческого человека. Примеров много: Резицкий, Панов. Могли уехать. Резицкий уезжал, жил в Нью-Йорке, но он там был миллионный сбоку саксофонист, а здесь — первый парень на деревне.

Я не очень согласен с поговоркой «где родился, там и пригодился». Конечно, уехать в столицы очень просто. Но почему бы не попытаться остаться и сделать что-то здесь? Почему нужно обязательно уехать, сдаться? Взгляните на норвежские города: гораздо более серые, скучные, депрессивные (мы так любим говорить подобное про Архангельск — пальцев не хватит отрицательные эпитеты подбирать). Но люди там не просто живут. Они проводят фестивали, делают самые разнообразные креативные вещи. А всё для того, чтобы обустраивать свою жизнь с культурной и ментальной точки зрения, не только с материальной. Норвежское правительство инвестирует в северные регионы. А мы давайте всё будем вкладывать в Москву, а регионы будут загибаться. Бесперспективная выходит история.

Но я думаю, что Архангельск — далеко не самый провинциальный город в России, потому что я был во многих провинциальных городах: Вологда, Петрозаводск, Мурманск. Мне кажется, что по активности и насыщенности культурной жизни Архангельск даст фору любому из северо-западных городов. Если приедешь в Мурманск, скажешь, что из Архангельска, тебе ответят: «О, Архангельск, я там был, это очень круто».

Так что, главное — к себе с уважением относиться, и всё начнёт работать.

Фото: Евгений Тенетов / ВК

— Расскажите о «Футуристе»? Сколько лет этой организации?

— Два года. В Архангельск из Лондона приезжал специалист по креативным индустриям, Том Флеминг. Он дал мастер-класс, и на нём мы познакомились с нашими партнёрами. Потом вместе с Томом пошли выпить пива и решили, что надо либо уезжать, либо что-то в городе менять. И придумали Центр поддержки творческих индустрий «Футурист», получили несколько грантов, и где-то первые полтора года проводили форумы, посвящённые урбанистике, региональному брендингу, приглашали специалистов: и иностранных, и московских, чтобы люди вообще понимали, о чём мы с ними хотим говорить.

Наши проекты делятся на урбанистические и просветительские. Мы поддержали федеральную акцию «Тотальный диктант», и в этом году снова будем её проводить. Ежегодно проводим конкурс по чтению вслух «Открой рот». Основной урбанистический проект — попытка возрождения Петровского сквера. Сначала мы проводили там субботники со студентами, убирали мусор, чтобы люди руками почувствовали территорию. Потом подтянули Теле2, провели фестиваль «ЧестФест». По-моему, достаточно удачное мероприятие, по формату в Архангельске таких ещё не было.

Сейчас разработаны эскизные проекты — Домик Петра и Беседка Грина, сделана архитектурная 3D-презентация территории. Пока наметилась пауза, потому что сейчас самый главный этап: всё готово, чтобы приступить к рабочему проекту. Это архитектурное понятие, по нему исполнитель, агентство или строительная компания уже могут приступить к работе. Но себестоимость проекта крайне велика. Мы обратились к нескольким благотворительным фондам, но денег пока не нашли. Уже есть строители, готовые подключиться; быть может, нам удастся уговорить их оплатить услугу проектировщиков и сделать рабочий проект. Буквально сегодня прочитал на сайте архангельской мэрии, что руководитель городской Администрации Игорь Годзиш готов выделить полмиллиона рублей на реконструкцию сквера. Но полмиллиона — это меньше цены рабочего проекта, физически на эти деньги не сделать ничего, граблями поработать только. Я ни в коем случае не упрекаю никого, пятьсот тысяч — это определённо лучше, чем ничего.

— На что вообще живёт «Футурист»?

— На какие-то небольшие гранты от Минкультуры, Министерства по делам молодёжи и спорту — всё выходит в ноль.

— Вы при всём этом ещё и журналист. Журнал PLUS появился в две тысячи…

— Седьмом.

— В 2007-м. А до этого вы работали в газете «Лесные новости»?

— Да, это была главная областная газета лесопромышленного комплекса. Это было частное издание, изначально оно принадлежало группе компаний Соломбальского ЛДК, я возглавляя пресс-службу группы компаний, курировал и эту газету.

— Но потом вы основали PLUS.

— Да, это был параллельный проект, но он перерос в основной. Два печатных издания столь разной направленности, и оба на полном самообеспечении. Надо было выбирать. В ЛПК у нас непрекращающийся кризис, предприятия закрываются, инвестиций всё меньше и меньше, поэтому и издание начало сильно хромать. Приняли решение его закрыть.

— А PLUS себя окупает?

— Это, проект, который кормит себя. Он входит в агентство «Первая студия», где ещё много направлений: радио, телевидение. В общей копилке он и работает.

— Почему именно такой формат, такое направление у журнала?

— Из рекламного издания формата «Magazine» наш журнал вырастал очень долго. По разным причинам, может, и я в этом виноват: нужно было реформы не скачкообразно делать, а сразу менять всё. Это очень важно в СМИ: меняя формат — менять стилистику. Причём сразу. А не крохотные изменения из номера в номер — шрифт, названия рубрик. Всё это становится незаметным, расплывается — пустая трата денег и сил.

Я всегда думал о таких журналах, как «Афиша» или «Большой Город». Понятно, что в полном смысле слова в Архангельске такие издания сделать невозможно, потому что и «Афиша», и «БГ» — дотируемые; они издавались крупными информационными холдингами и могли позволить себе сортировать рекламодателя и от чего-то отказываться, диктовать свой чёткий формат. У нас же небольшой город, достаточно ограниченный пул рекламодателей, оттого зарабатывать на себя приходится самому. Мы живём только за счёт рекламы, поэтому зачастую приходится подстраиваться под «эстетические вкусы» рекламодателей. За некоторые материалы мне стыдно, как журналисту. Но я ничего не могу поделать, мне всегда могли сказать: «будем ставить».

С другой стороны, мы можем посмотреть, что происходит у нас в России с такими изданиями, как «Большой Город» и «Афиша»: их просто больше нет.

— Но Афиша весьма успешно ушла в онлайн.

— Понятно, что когда печатное издание переходит в онлайн, у него наступает другая жизнь. Региональный пример — «Арктический вектор». Портал взял всё хорошее от газеты и развил именно в интернет-поле. Получают призы как лучшее студенческое издание России. А делают всё вдвоём. Я не рекламирую свою жену сейчас — на самом деле очень рад, что у них получается. Так что журнал в бумаге и журнал онлайн — как говорят в Одессе, две большие разницы.

Я думаю, что и PLUS ждёт та же судьба, но только всё будет происходить медленнее.

А вообще посмотрите, что происходит с местными газетами, например, с «Правдой Севера» и «Архангельском». Это, фактически, газеты пенсионеров. Я уже не помню, когда последний раз «Правду Севера» открывал. Со всем уважением к коллективу и главному редактору, они в этом неповинны. Просто такой процесс — всё уходит в интернет.

— Последний вопрос: ещё несколько лет назад вы выглядели иначе. Не носили бороду, но носили очки, футболки. В последнем редактор-посте в «Плюсе» вы писали, что пришло время сменить этот стиль на деловой костюм. Что это, смена мировоззрения?

Фото: Евгений Тенетов / ВК

— Это констатация реальности: ходишь по несколько раз в день в министерство. Это — смена камуфляжа для большей коммуникабельности. Ведь это же мой личный выбор — стать чиновником от культуры.