«Мне нравится север: здесь есть, где подумать»

Художница Екатерина Ярунова о восприятии мира людьми, посвятившими себя искусству

Преподавая в художественной школе, Екатерина Ярунова не только сама занимается живописью, но и учит этому молодых людей. Мы поговорили о том, как сами художники относятся к делу своей жизни и о том, как искусство может стать прибыльной профессией.

— Кем Вы мечтали стать в детстве? Когда решили посвятить жизнь искусству?

— Каждый раз, когда мне задают этот вопрос, мне становится немного неловко: ведь все дети мечтают о будущей профессии, а я никогда особо сильно не мечтала о чём-либо конкретном. Просто лет в 15 поняла, что хочу рисовать, но в художественную школу было идти уже поздно. Сейчас, кстати, с этим гораздо лучше — здорово, что есть студии изобразительного искусства для взрослых. Так вот, после 11 класса я узнала, что художественное отделение появилось в Архангельском колледже культуры, и поступила туда. Потом окончила худграф Череповецкого университета.

— И у Вас сразу стало получаться?

— А разве возможно, чтобы всё сразу получалось? Нет, конечно. Но было ощущение того, что я занимаюсь именно тем, чем хочу, мне очень нравилось. С тех пор ничего не изменилось — живопись мне по-прежнему нравится.

— Вам нравится сам процесс живописи или результат проделанной работы?

— Процесс перерастает в результат. Конечно, художнику хочется видеть, что в итоге получится на холсте. Но сам процесс чаще бывает глубже и интереснее результата, ведь с каждой работой ты открываешь и понимаешь что-то новое для себя.

Изображение: Екатерина Ярунова / ВК

—  Ваша любимая техника — акварель?

— Да, чаще всего я всё-таки пишу акварелью. Чем только я ни пробовала писать: и акрилом, и маслом. Но, так или иначе, всё равно возвращалась к акварели. Привлекает спонтанность техники, её стихийность.

— У Вас есть любимый цвет? Может быть, у Вас бывает что-то наподобие голубого или розового периода Пикассо?

— Любимого цвета у меня нет — все цвета хороши. Соответственно, и периодов тоже нет — иногда только бывает некое «понимание» цвета, ощущение того, что он перерастает в пространство.

— Кстати, интересно «экспертное мнение»: стереотип про «творческий беспорядок» — правда? Художник действительно может, например, задуматься и макнуть кисточку в стакан с чаем, вместо ёмкости с водой?

— «Художник в процессе» — конечно, как правило, гипербола, стереотип. Конечно, в процессе забываешь — порядок у тебя или беспорядок, что, где, для чего нужно? То есть доля правды в «художественном беспорядке» определённо есть. Но когда у тебя совершенный бардак в мастерской, уже не можешь начинать новую работу: тебе нужно какое-то очищение, генеральная уборка. Когда всё-всё расчистишь, появляется ощущение, что можно начинать заново — лично у меня происходит именно так. Хотя я знаю многих художников, которые в беспорядке вообще не могут работать, когда всё падает, что-то капает — процесс у них не идёт.

— Что Вас интересует, кроме живописи?

— Моё основное занятие — это преподавание. Я работаю в Северодвинской художественной школе — отнимает половину дня. Другую половину я могу заниматься живописью. Ещё люблю йогу, люблю читать — по большей части литературу философского содержания, околобуддистских практик.

Фото: Екатерина Ярунова / ВК

— Поговорим о «вечном»: как Вы относитесь к нашему городу, региону? Хотели бы переехать?

— Архангельск, вне всяких сомнений, удивительный город. Находясь буквально на краю земли, он умудряется воспитывать очень интересных творческих людей, в частности — художников. Их у нас правда много: в областном союзе художников, включая всех народных мастеров, 80 человек — начиная от уважаемых людей в весьма преклонном возрасте и заканчивая талантливой молодёжью. Это же действительно огромное количество для города со сравнительно небольшим населением.

Я могу существовать в мегаполисе, но работать там я не могу. Сколько бы я ни была в больших городах, ко мне ни разу не приходило вдохновение. Плюс столиц — обилие самых разнообразных музеев и мероприятий. На этом лично для меня — всё. Мне безумно важно наличие тихого пространства. Я никогда не хотела жить в мегаполисе, в квартире со звукоизоляцией, выглянув из окна которой, видишь муравейник, кишащий людьми и автомобилями, которые куда-то бегут, несутся. У меня наоборот наступает чувство бессмысленности этой оголтелой гонки, безумной суеты; я сама инстинктивно начинаю бежать, но не понимаю, куда и зачем бегу. В последние годы редко удаётся, но раньше, по возможности, мы вообще уезжали в деревню в Пинежском районе на пару месяцев, чтобы побыть вдали от города, пописать, подумать, погулять. Там практически никого не осталось, это такие энергетически чистые места, бескрайние поля, по которым можно бродить целыми днями. Север вообще чудесен в этом плане.

В то же время, я не из тех людей, которые категорично «против» того, что молодёжь покидает провинциальные города. Я и не «за» и не «против». Это очень личный, интимный вопрос для каждого человека — где ему хочется жить. Важно прислушиваться к себе. Можно остаться в родном городе, развивать его и развиваться вместе с ним. Уезжать нужно за возможностями. Вот если, например, человек подаёт огромные надежды в астрономии, зачем ему оставаться в городе, где нет обсерватории? Или другой, «художественный» пример: одна из моих учениц всегда мечтала учиться в Германии. Она выучила немецкий, поступила в университет. Сейчас стажируется в Берлине — весьма и весьма успешно, кстати: занимается графическим дизайном. Вот и вопрос: ради чего ей оставлять мечту и оставаться? Это лишено всякого смысла. Другой мой приятель-художник, например, наоборот, закончил Академию Художеств в Петербурге и вернулся в родной Северодвинск. Сейчас работает в театре, занимается дизайном, создаёт креативные проекты, совершенствует различные муниципальные здания. Все мы очень разные, мы не знаем, куда нас забросит жизнь, но бежать куда-то, ругая свой город — это признак некоей незрелости, как мне кажется.

— Вернёмся к тому, с чего начали: как отреагировали Ваши родители, узнав, что Вы решили связать жизнь с искусством?

— Вполне предсказуемо — были категорически «против». Сейчас, когда я преподаю, очень часто вижу, как родители моих учеников абсолютно так же реагируют на желание их детей заниматься творчеством. Можно высокопарно говорить о смещённых ценностях современного мира, но можно посмотреть с другой стороны: ведь художественные специальности могут быть весьма полезны с практической точки зрения. Можно неплохо зарабатывать на коммерческой иллюстрации, самых разнообразных видах дизайна, преподавать, оформлять — т. е. делать, что хочется, и при этом зарабатывать. «Быть художником», в самом деле, немного детская мечта. Человек начнёт осознавать, что же такое — действительно быть художником — только по прошествии довольно большого количества времени. Романтический ореол спадает, и начинаешь относиться к самому процессу творчества совсем по-другому.

Изображение: Екатерина Ярунова / ВК

— И напоследок: расскажите о художниках, которые нравятся лично Вам? Может быть, берёте с кого-то пример?

— Мне очень сложно выделить кого-то одного или двух любимых. Каждый художник чему-то учит, но чьё-то творчество остаётся лично для меня менее значимым, не смотря на всемирно признание, не соприкасается с тем, что я делаю. Как и многие художники, в юности увлекалась импрессионистами, «болела» Врубелем. Я помню, в детстве, ещё до того, как я начала заниматься живописью, папа во времена дефицита подарил мне «Демона» Лермонтова — такую тоненькую книжку в мягкой обложке. И там были иллюстрации Врубеля, чёрно-белые. Я отчётливо помню, как всё время сидела, рассматривала её и даже не могла понять, чем именно она меня манит? Там же нет никакой красивости, там всё довольно драматично. Но мне нравилось. Там была какая-то тайна. Сейчас много внимания уделяю абстрактным направлениям — интересно смотреть, как художники экспериментируют с формой. Очень важно попытаться найти возможность посмотреть те или иные картины «во плоти» — не на фотографиях в интернете, а в выставочных залах. Это позволяет увидеть произведения.